политика

меня в школе учили ненавидеть врага,
различать по нашивкам цветные знамёна.
говорили: «железна рука, но блага», -
и дрожала от маршей пластмасса вазона.

а потом оказалось, что враг - это я,
просто в зеркале криво висела фуражка.
и коробочка родины, словно швея,
шила нимб из того, что осталось от флага.

нас делили на красных, на белых, на тьму,
на продавшихся Западу, спящих в берлоге.
я кидался камнями, не зная к кому,
лишь бы эхо звучало на пыльной дороге.

геометрия лжи проще школьных основ:
треугольник доноса, квадрат кабинета.
политик читает расклад из гробов,
а мы думаем - это молитва поэта.

но когда тишина объявляет антракт
и в гримёрке истошно рыдают актрисы,
я снимаю с себя идеологий фрак
и иду в темноте, не боясь оступиться.

потому что учитель, старея, затих,
перепутав врагов в лабиринте цитаты.
и теперь вместо «против кого» и «за них»
я хочу научиться стоять без плаката.

нате!
глотку прорву басищей -
слушайте, твари!
я, поэт,
разрывающий небо в клочья,
пришёл к вам с правдой,
как с ножом,
а вы — в наушники прячете ваты комья.

с экранов - текут,
как слюни,
сусальные байки:
«стреляй! тут свои же,
чужие — в майках».
а я вижу:
в прицеле - не враг, а брат,
только с той стороны
окопа взгляд.

вам в уши -
не песни, а гильзы калибра:
«убей! это родина
просит тигра».
но родина - там,
где земля и хлеб,
а не там,
где за «ЗА» полагается смерть.

армия? сильна!
как кремень, как сталь!
только штык упирается
в чью-то печаль.
вы мне - про мощь,
а я - про кровь,
что завтра засохнет
в полях, как морковь.

слушайте!
когда пуля - не аргумент,
а пропаганда - последний лекарь,
я выйду на площадь
с одним документом:
«не смейте стрелять
в человека!»

а вы - мычите,
как стадо, в такт:
«война - это праздник,
удар - это акт».
но горло своё
я не дам перегрызть -
мне нечем дышать,
чтоб вас ненавидеть и грызть.

не верьте!
когда говорят «огонь» -
это ложь, одетая в форму.
я - за то,
чтоб штык заржавел в ножнах,
а в новостях -
только слово «тепло» и «норма».

внизу - окопы, в выси - храм,
меж них - петля времен.
война стучит по венам там,
где мир - лишь вечный сон.

путинист клянет толпу,
пацифист поет псалом,
но смерть придет - и ту, и ту
смешает с серым днем.

ислам велит: «склонись в мольбе,
один Аллах - твой щит».
христос же шепчет: «будь в себе,
где враг твой - не убит».

буддизм твердит: «погасни, свет,
желанье - корень мук».
но людям дан один ответ -
сплетенье душ и рук.

война - не спор отцов и дел,
мир - не трава у ног.
кто в крест поверил, кто в предел,
но всех настигнет срок.

и в час, когда утихнет медь,
и рухнет всякий трон,
мы сможем только умереть,
как умер каждый сон.

а после - пустошь, тишь да гладь,
ни свитков, ни молитв.
лишь Бог, кому не надо знать,
кто прав, а кто убит.

моя любовь в разбитом городке,
где вой сирен вгрызается в мозги.
не кончится - пока дымят воронки,
и на заре не сдохнет у доски.

пока война жрёт мясо, сталь, бетон,
мы любим - через крик, сквозь рвоту, боль.
а после - если кто-то выжил, он
встречает смерть, а не с тобой — юдоль.

здесь плавят лица, рвут животы,
из репродуктора: «мы прошли» - куда?
ответ - в осколках чьей-то пустоты,
в кишках, на проводах, в грязи, в водах.

дом - в пыль. контракт - в крови на дверь.
«мне страшно», - скажет. «не бойся», - я совру.
прилёты, снова мясо месит зверь.
и мать ползёт по битому стеклу.

везут тела - мешки, без лиц, без ног.
она рыдает втихую во рту.
сирена воет. нет «отбой». итог -
всё кончится, но жить нам не дадут.

моя любовь в ужасном мире - здесь.
и здесь умрёт. без гроба, без плиты.
тот смрад, что встал, как чёрная дань, съест
тех, кто прошёл, не видя пустоты

страшна война.
лишь тишина страшнее.
на поле боя - мёртвые бойцы,
и президент,вещающий с экрана,
что все плохое давно уж позади.

не страшен враг, за деревом стоящий,
а сильно страшен материнский крик.
тот крик,который не залечат деньги,
и времени полет не сокрушит.

мы часто думаем,мол, не коснется нас,
всё то,что "далеко за рубежом",
но дом стоит, объятый едким дымом,
и трупов множество на нем.

нас с детства учат собирать автомат,
нас учат ненавидеть "врага".
но точно ли враг за границей,
или он всё же ближе?

я думаю, враг - это человек.
единственный в целом мире.
один он пугает людей,
каждого, до едина.

в каждой квартире траур,
на каждом углу - ржавый крест,
который не вымоешь с мылом,
ведь крест - это мертвый боец.

мертвый боец и крик безутешный,
но власти то.. ей всё равно.
все на месте, аль одним меньше?
не одним,товарищ! их сто!

их много. они восстанут.
может не сами, но мы
точно придём на помощь,
ты только, брат, попроси.

мы сами хотим для страны добра.
добра, без единого "но".
но власти нас не услышат.
им как всегда все равно.

им все равно, однако мы сможем.
сквозь боли и слезы, сквозь много веков.
плохие люди - они не вечны,
и вовсе не безупречны.

опять в дыму горят донбасс и грозный ,
опять мальчишки лезут под броню.
а он твердит, бессовестный и толстый,
что защищает будто бы страну.
зовёт геройством - дырявое корыто,
пустую славу - ценой чужих смертей.
но с каждым днём всё явственней и сыто
гниёт улыбка у  кремлевских стен.
ты -не мудрец, ты - старый гном,
в обрывках карт и в потных орденах.
ты разбудил войну - и мёртвым нет в ней сна,
живым же места нет в краю родном.
пока твой палец давит красный старт,
растёт из братских тел - единый, страшный саркофаг.

мне говорят: «возьми ружьё».
а я в ответ: «не возьму. нет».
чужое горе и своё
не мерят дулом на просвет.

я не хочу в аду высот
считать, чей труп свежей и ближе.
война не тех в живых найдёт,
кто прав, а тех, кто просто выжил.

пусть презирает мой порог
иной, кто метит в командиры.
я сам себе господь и бог,
чтоб не стрелять в чужие миры.

-эй, слушай,ты! за что сидишь?
-я воровал,я оставлял людей без крыши,
теперь они уже не дышат. сижу 4 года.
-а я сижу за то,что убивал.
жестоко я детей без жизни оставлял!
они меня просили :"пощади!"
о,боженька,прошу,убереги.
пойду на СВО.
-а ты за что,красавица,сидишь?
- а я сижу за то,что старый дед,
ужасный,гнусный дармоед
боится маленьких детей,
ведь знает,что он послабей!
да,не жалей ты, дед, детей,
не будет больше декабрей,
не будет больше октябрей,
но наш народ окажется сильней!
-а знаешь, девочка, ты ведь сильней властей,
всех вместе взятых!
сильней просторов наших необъятых
и прав наших давно изъятых!
-спасибо за всё,девочка милая,
спасибо за то,что ты не унылая,
ведь россия давно уже нам немилая

россия вспрянет ото сна
и в этот мир придёт весна.
правители пожмут друг-другу руки,
но дочь уже осталась без отца.

у матери слеза скатилась,
слеза несбывшихся надежд.
она ждёт сына на вокзале,
но тот лежит холодный,не дыша.

нас время учило:понять и простить.
но горя того матерям не забыть.
той похоронки, пришедшей на днях.
обеда того,что проведён был в слезах.

россия вспрянет ото сна
и в этот мир придёт весна.
но душ ушедших не вернут.
на этом все, bye-bye, kaputt.